«ты сегодня была прекрасна, дорогая» застегивает у нее на шее бриллиантовое колье.
Лица мужчины Лола представить себе не могла, только знала твердо, что он богат, красив и умен. И безумно ее любит, выполняет любое ее желание, и, когда смотрит на нее, в глазах его вспыхивают золотистые искорки…
От таких мыслей Лолу отвлек официант, который слегка задел ее локтем, ставя на стол блюдо с пирожными. И, как нарочно, повернул его так, что самые вкусные были со стороны Камиллы, а с Лолиной стороны – только корзиночка с жирным масляным кремом.
Окончательно очнувшись от мечтаний, Лола решила, что все к лучшему, корзиночку она точно есть не станет.
– Вы правы, – сказала Камилла, когда официант удалился, – все это я затеяла, чтобы встретиться с вами. Понимаете, мне очень нужно, чтобы вы разобрались в одной истории. Прежде чем обратиться к вам, я навела справки и узнала, что вы имеете дело только с теми людьми, которые могут предоставить надежные рекомендации.
– Вы совершенно правы. – Маркиз наклонил голову.
– Но я долго жила в Европе и не знаю никого из тех людей, которые могли бы дать рекомендацию. Поэтому я решилась на такой шаг. Связалась по интернету с вашей помощницей, сообщила, что у меня есть породистая чихуахуа, сделать все сертификаты и свидетельства о родословной не составило труда…
В голосе Камиллы Лола расслышала презрительные нотки и не выдержала.
– Интересно, на что ты рассчитывала? Что я не отличу приютскую собаку от породистой? Да я через минуту разговора поняла бы, что никакой собаки у тебя в помине нету! И что дальше?
– Я бы просила вас не тыкать! – процедила Камилла, окинув Лолу долгим взглядом.
– Лола! Помолчи! – рявкнул Маркиз.
У Лолы потемнело в глазах. Как он посмел рявкнуть на нее при этой… этой…
«Все, – сказала себе Лола. – Вот теперь – все!»
Самое умное было бы сейчас встать и уйти. Но Лола вспомнила, что они приехали сюда на Лениной машине, так что ключи у него. И что она будет делать? Идти пешком до шоссе и ловить попутку?
Можно, конечно, вызвать такси, но ведь ждать придется. К тому же она боится оставлять Пу И. Кто знает, чего можно ждать от этой испанской стервы Камиллы, да еще акита тут…
Лола посмотрела на акиту, и ей показалась, что собака мигнула одним глазом. Левым.
Лола вгляделась внимательнее и заметила, что акита за это время передвинулась поближе к ней на длину поводка. Теперь Лола могла достать одной рукой до лобастой головы с раскосыми азиатскими глазами.
Очень осторожно Лола протянула руку и почесала собаку за ухом. Акита потерлась о ее руку щекой. Союз был заключен, они подружились. Если бывает любовь с первого взгляда, бывает ведь и дружба! А подруги ведь понимают друг друга с полуслова. Поэтому Лола взглянула в глаза аките и прочитала в них призыв: «Отстегни поводок, и я здорово покусаю эту заразу!»
«Нельзя, – ответила Лола также глазами, – я сама ее ненавижу, но у тебя будут неприятности. Да и Ленька еще больше разозлится».
Акита разочарованно вздохнула.
– Поймите, – Камилла прижала руки к груди, – для меня это очень важно. Допускаю, что выбрала не лучший способ, но у меня просто не было выхода! Только вы можете мне помочь!
– И в чем же заключается ваше дело?
Лола не поверила своим ушам. Вместо того чтобы вежливо, но твердо проститься, Ленька собирается выслушивать эту аферистку! Еще, чего доброго, возьмет этот заказ!
«Он это делает назло мне», – поняла Лола.
А Ленька, этот вредина и злодей, этот мелкий подхалим и манипулятор, покрошил на своей тарелке ореховую трубочку и стал давать Пу И по маленькому кусочку. Песик радостно взвизгнул и принялся с аппетитом есть. Ну еще бы, этот маленький предатель за ореховую трубочку родную мать продаст!
«Хочешь?» – глазами спросила Лола акиту.
«Нельзя мне, – ответила акита так же, – на диете я».
«Я тоже». – Лола снова почесала собаку за ушами.
– Полгода назад здесь, в Петербурге, погиб мой старый друг, – начала между тем Камилла. – Погиб случайно, при ограблении своего загородного дома. Его убил грабитель. – Она быстро взглянула на Леню и уточнила: – То есть это полиция так считает. Они решили, что дело, так сказать, обычное, что Валентин (его звали Валентин Горбушин) вернулся не вовремя, застал грабителя, попытался задержать, и тот его убил. Ну, печально, конечно, но дело обычное, а самое главное – убийцу в таких случаях почти никогда не находят. В девяти случаях из десяти. Грабитель скрылся, залег на дно… В общем, дело не то чтобы закрыто, но получился, как они говорят, чистый висяк.
– И что дальше? Что вы хотите от меня?
– Я хочу знать, было ли это случайное убийство при ограблении или же кто-то убил Валентина намеренно.
– Тогда у меня два вопроса… – начал было Маркиз.
– Знаю, – перебила его Камилла. – Первый – какое, собственно, я имею к этому отношение. Отвечу: Валентин – мой старый добрый друг, мы когда-то работали вместе и вообще знакомы с юности. И мне очень больно сознавать, что он так трагично ушел и никого не накажут за его смерть. Никому даже дела до этого нет. Потому что его вдова почти сразу же смирилась с этим, Валентин в свое время застраховал свою жизнь на приличную сумму, и теперь она потихоньку проживает наследство и пытается получить деньги со страховой компании. Больше ее ничего не интересует. Ну, вы удовлетворены ответом?
– Это был первый вопрос, – согласился Леня, – а второй – почему вы решили, что, выбрав такой оригинальный способ знакомства, – он кивнул в сторону Лолы, не глядя, отчего она тихонько скрипнула зубами, – почему вы решили, что я соглашусь на вашу работу? Вот с какого перепуга? – Тут Леня повысил голос.
«Наконец-то! – обрадовалась Лола. – Наконец сообразил послать ее подальше!»
Но не тут-то было.
– Колитесь, дорогая, я чувствую, что у вас есть что-то еще, – продолжал Леня, – потому что та история, что изложили вы, откровенно говоря, не стоит и выеденного яйца. Ну, погиб ваш друг и погиб, что уж теперь делать. Жалко, конечно, человека, но чтобы с такими трудностями вы добирались до меня – не верю! Тем более через полгода.
– Правильно. – Камилла ничуть не смутилась. – Вы правы, есть кое-что еще. Мы с Валентином виделись незадолго до его смерти, месяца за два. Он прилетал по делам в Европу, мы встречались в Вене. Провели вместе целый день, долго говорили. Он показался мне расстроенным, подавленным, я спросила даже, не болен ли он. Он отвечал неохотно, но я
